ИП из Удмуртии продавала на Ozon инструменты для ремонта, якобы произведенные в Японии. Бренд обратился в суд и выиграл компенсацию в 300 миллионов рублей. Суд второй инстанции снизил сумму втрое, но и она разорит селлера.
Рассказываем подробнее, что произошло и что селлер сделал не так в суде.
С селлера из Удмуртии Веры Пирожок в марте по решению Арбитражного суда Москвы взыскали 300 млн руб. компенсации по иску японского производителя электроинструментов Makita Corporation.
Она продавала на маркетплейсе Ozon маркированные брендом японской компании инструменты. Однако, как выяснилось, это была подделка.
В 2022 году после начала СВО Makita ушла с российского рынка «по-японски» — без громких объявлений, просто свернув продажи.
Поскольку японский бренд занимал внушительное место на рынке DIY (по разным данным, до 20% в деньгах), которое осталось незанятым, его продукция была разрешена для параллельного импорта.
В 2024 году Makita так же тихо решила вернуться, снова увеличив поставки в Россию. Однако обнаружила, что на рынке нет недостатка в электроинструменте Makita. Но отнюдь не весь он был оригинальный.
Так, сделав контрольную закупку на Ozon, представители компании обнаружили явную подделку.
На приобретенном рубанке (артикул 677137415) не было ни серийных номеров, ни даты изготовления. Сертификации Таможенного союза тоже не было. То есть это был стопроцентный контрафакт: подделка, а не серый импорт оригиналов.
Как выяснилось, торговал подделками магазин Opt_Beri, принадлежавший ИП Вера Пирожок из Удмуртии.
Представители японского бренда направили ей досудебную претензию.
По некоторым данным, тогда Makita устроило бы просто удаление карточек товара с маркетплейса и уничтожение оставшихся подделок.
Однако селлер проигнорировал досудебку, и в результате получил иск на 300 млн рублей от японского производителя.
Откуда такая большая цифра?
Makita обосновала сумму так: по данным оператора фискальных данных, ИП Пирожок за два года продала 38 781 товар под брендом «Макита».
Среднюю цену вычислили, базируясь на данных с маркетплейса по MpStats.
Исходя из того, что было продано 11 589 штук на 103 703 569 рублей, среднюю цену инструмента получили в 8948 рублей. Таким образом общая цена продаж вышла 343 миллиона рублей.
По закону, Makita могла бы потребовать двойную стоимость контрафакта, то есть 687 миллионов. Однако компания сообщила, что добровольно соглашается потребовать ущерб «только» в 300 миллионов.
Ответчик пытался оспорить факт нарушения, но не удалось. В результате суд согласился с доводами истца и назначил компенсацию 300 млн.
Затем селлер подал апелляцию. Он по-прежнему настаивал на том, что никакого нарушения авторских прав японского бренда не было.
Апелляционный суд оставил без изменения вывод о нарушении прав на товарный знак, однако изменил сумму ответственности.
Вторая инстанция решила, что подсчитывать стоимость контрафакта и компенсации следует по-другому.
В апелляции сумма компенсации совпала с выручкой по подсчетам Mpstats и составила 103,7 млн рублей.
Таким образом компенсация была снижена втрое, но все равно осталась неподъемной для селлера Ozon.
Как говорят юристы, основной упор в защите предпринимательница сделала на оспаривании полномочий представителей Makita, также она напоминала об ограничении прав компаний из недружественных государств.
Однако это все касается только оригинальной продукции, а продавать россиянам подделки под видом известного бренда никто не разрешал, напомнил суд.
При этом селлер не сделал собственные контррасчеты на случай, если все же отсутствие нарушений доказать не удастся.
Юристы предполагают, что предпринимательница оспорит решение в кассационном порядке.
Но в кассации возможности изменить размер компенсации ограничены: новые обстоятельства там не устанавливаются, а доказательства не переоцениваются — суд проверяет правильность применения норм права.
Стороны все еще могут заключить мировое соглашение, но вряд ли Makita захочет его заключать — в суде ее позиция была очень последовательна, считают юристы.
Эксперты говорят, что со стороны ИП в самом начале процесса было сделано несколько существенных ошибок.
Она изо всех сил пыталась доказать, что нарушений не было. Но юрист должен доказывать позицию не просто «мы не нарушаем», а «мы не нарушаем, но даже если суд посчитает это нарушением, то компенсация должна быть кратно ниже, потому что…» — и дальше множество расчетов и доказательств.
Суд первой инстанции отдельно заявил, что утвердил гигантскую сумму компенсации в 300 млн именно потому, что с ней никто не спорил.
Имело смысл привести доказательства контррасчетов: инструментов было продано меньше, цена была не такой, сумма продаж была меньше
Можно было еще заявить о недоказанности контрафакта: японцы же купили всего один товар в рамках контрольной закупки, а контрафактом посчитали все 40 тысяч штук, проданные за два года.
Так может то не контрафакт был вовсе? Так, в одной карточке что-то оказалось не то?
Последний аргумент может показаться странным, но иногда селлеры так и выигрывали. Тогда вместо многомиллионных компенсаций взыскивали тысяч 100–300.
Главные выводы, которые должны сделать селлеры из этой истории, по мнению экспертов:
1.Товарные знаки в России охраняются, даже если правообладатель ушел из страны. То есть параллельный импорт — это одно, а подделки оригиналов — совсем другое.
2. Необходимо отвечать на досудебные претензии. Тогда можно обойтись малой кровью.
3. Нужно спорить не только с самим фактом нарушения, но и с размером компенсации. Если этого не сделать, то есть риск получить взыскание в полном затребованном объеме.
Фото: логотип Макита
Источник: oborot.ru